Во втором семестре я много затратил усилий и времени на освоение черчения. Помню, лист в разными шрифтами я переписывал заново четыре раза, постепенно добиваясь сносного вида. Но, к моему огорчению, на оставленный на чертежной доске последний вариант прыгнул наш домашний кот с мокрыми лапами, и мне пришлось пятый раз перечерчивать злополучный лист. В тот же семестр я отличился на олимпиаде по теоретической механике, заняв первое место. На экзамене по этому предмету наш лектор и заведующий кафедрой профессор Штейнман ограничился обсуждением моих решений конкурсных задач.

В следующем семестре снова проводился конкурс по этому предмету. На этот раз первое место было присвоено двум участникам конкурса: мне и студенту гидротехнического факультета Сергею Божичу. Каждому из нас был вручен приз — логарифмическая линейка. И, как бы в дополнение к этому, профессор Штейнман объявил в большой аудитории, что для победителей конкурса он придумает специально к экзамену сложные задачи. Это известие, конечно, не обрадовало нас: гораздо приятнее было объяснять решения конкурсных задач, чем решать на самом экзамене сложные головоломки.

Однако больше всего меня смущало на самом экзамене непрерывное наблюдение профессора за ходом решения задачи. Помню, мне предстояло определить движение некоторой точки на диске, соединенном последовательно с двумя другими вращающимися дисками. Поскольку экзаменатор внимательно следил за моими действиями, то я записывал выкладки с некоторым опозданием, ожидая встретить оригинальную сложность в решении поставленной задачи. Но решение приближалось уже к концу, а никакой сложности мне так и не встретилось. И тут я вдруг увидел, что оригинальность, против моих ожиданий, была не в решении задачи, а в полученном ответе: заданная мне точка на движущемся диске оказалась неподвижной. Поняв, наконец, эту неожиданность, я написал сразу ответ, минуя несколько выкладок. Стоявший при этом за моей спиной профессор пришел в неописуемый восторг. Затем он стал возбужденно убеждать, что мне нечего делать в строительном институте и что мне следует уходить в университет и непременно на физический факультет, а не на математический, поскольку эта наука, по его мнению, давно пережила свой расцвет. Затем он дал мне свой телефон и домашний адрес для дальнейшей беседы.

Во время встречи профессор Штейнман предложил мне заняться задачей о балке, покоящейся на упругом основании. Эта задача представляла реальный случай нагруженного рельса на железнодорожном полотне, когда упругая сила действует только для отрицательных отклонений, соответствующих вдавливанию рельса в грунт полотна, и не препятствует положительным отклонениям. Я обдумывал эту задачу уже на третьем курсе на кафедре теоретической механики, пропуская лекции по совершенно не интересным мне строительным дисциплинам. Профессору же в конце пятого семестра я изложил конкретный метод приближенных вычислений для решения поставленной математически некорректной задачи.

 [Окончание текста.]

 

Перейти к разделу:

Профессор А. А. Тяпкин: "Как я пришёл в физику"